народом тяготел

Но над народом тяготел не один только страшнейший материальный гнет. Кроме физических мучений феодальное высокомерие изобретало еще и нравственные, с целью задушить в крестьянине последнюю искру чувства человеческого достоинства. Брак крепостных и подчиненных обоих полов зависел от разрешения владельца имения или же его управляющего («Meier»). Жених должен был платить господину за это разрешение брачные деньги или свадебный налог (maritagium), и этот побор носил в германских странах различные характеристические названия (Bedemund, Bettmund, Frauengeld, Hemdschilling, Bumede, Jungfernzins, Vogthemd, Stechgroschen, Nagelgeld, Schiirzenzins, Bunzengroschen).

Это «господское право» разрешать или запрещать браки подданных и крепостных должно было быть уже само по себе до крайности опасным для невинности крепостных девушек, но феодальное варварство шло еще дальше, хотя романтические превозносите ли и идеализаторы средних веков желали бы затушевать или вовсе опровергнуть это. Во Франции и Шотландии господин имел «право» провести с крепостной невестой брачную ночь.

Существование этого так называемого «Jus primae noctis» (права первой ночи) на германской почве оспаривалось, потому что письменных доказательств на это будто бы не имеется. Но теперь это доказано, и именно двумя документами из Штадельгофена в Гирсландена и из Маура при Грейфензее, найденными в Цюрихском государственном архиве. Оба документа, из которых один относится к 1588 году, другой — к 1543, говорят положительно, что когда «дворовые люди» (hoftlti), т.е. крепостные означенных имений «вступают во святой брак» (zu der helgen ее humben), то жених должен пустить управляющего имением («meyger») «провести первую ночь со своей женой».

Впрочем, после этих строк в обоих документах обозначена сумма денег, посредством которой жених мог освободить свою невесту от господского права на первую ночь, а это доказывает, что в германских странах уже давно помышляли о том, чтобы отменить этот ужасный обычай, по крайней мере хоть теоретически. На практике дело, конечно, шло иначе. В одной северогерманской стране, где средневековое варварство процветает еще и теперь, можно было бы за недавнее, даже за самое новейшее время, привести множество примеров гнусного средневекового злоупотребления, если бы только крестьянские девушки, избранные для «ночной службы», могли и хотели документально засвидетельствовать то, что им пришлось испытать. Феодальная жадность преследовала крестьянина до самой могилы; она отнимала у покойника лучшее его платье, лучшую часть его постели, если она только была у него.

  • Digg
  • Del.icio.us
  • StumbleUpon
  • Reddit
  • Twitter

Комментирование закрыто.