В противовес

В противовес этому взгляду Чернышевский выделяет две, как он выражается, «основные привычки» самодержавной власти: ее «пристрастие к дворянству» и «бюрократический характер действий». «Непригодность механизма» империи для проведения преобразования доказывается им (особенно в «Письмах без адреса») на конкретных фактах. Специалисты, собранные в тех же редакционных комиссиях для разработки принципов реформы, занимались исключительно мелочной формалистикой, смазыванием кирпичей «один к другому», хотя созывали их, казалось бы, для того, чтобы «обсудить план здания». Они заранее полагали, что основные принципы реформы уже определены всезнающей «высочайшей волей».

В свою очередь эта «воля» учитывала лишь тот же узкий самодержавно-крепостнический интерес — желание власти уяснить вопрос «со всех сторон», сделать его «делом всей России» реально обернулось запросом мнения губернаторов, «смотревших на дело с правительственной точки зрения», и губернских представителей, делавших замечания «только с помещичьей точки зрения».

Свой дневниковый вывод: монарх, и тем более абсолютный,— «только завершение аристократической иерархии», «вершина конуса аристократии» — мыслитель-революционер в 50—60-х гг. дополняет выводом: монарх к тому же и завершение конуса бюрократической иерархии. В самодержавной России «при бюрократическом порядке нет ни у кого независимости», следовать «своим убеждениям в делах серьезных никто не властен», даже если бы он был «искренним» сторонником преобразований и стоял бы «в самой главе управления»: «Вы хотите только спросить — ваш вопрос принимается за решение; вы хотите посоветоваться — ваши слова принимаются за приказание; вы ищете опоры — все, до чего вы касаетесь, гнется перед вами. Так уж заведено в бюрократическом порядке, и ничего иного вы не добьетесь от него».

  • Digg
  • Del.icio.us
  • StumbleUpon
  • Reddit
  • Twitter

Комментирование закрыто.