Волей-неволей дело откладывалось

Волей-неволей дело откладывалось. Жекулина, вернее, ее сын, заведовавший издательством, молодой и энергичный Николай Сергеевич предлагал мне двух- или трехнедельный срок для окончания дела. Мое чутье подсказывало, что гетманское правительство может и не продержаться и я окажусь отрезанным от Крыма, поэтому я предложил считать дело решенным, а что до всех технических условий, то к Рождеству я снова приеду в Киев и тогда мы сговоримся.

Может показаться странным, что я не подождал трех недель ради дела, для которого приехал, но, скажу откровенно, будучи в Крыму, я не представлял себе, что такое гетманское правительство и насколько оно ненадежно. В Киеве я почувствовал, насколько реальна опасность быть отрезанным от Крыма, и, как это было в саботажную эпоху, видел на всем надвигающуюся тень более или менее скорого большевистского нашествия. Если сам я мало верил в свой приезд к Рождеству, то Н. С. Жекулин относился к этому совершенно серьезно и даже посылал мне деловые телеграммы по поводу издания сочинений моего отца в Екатеринослав, где мне суждено было застрять надолго.

Вообще во внешнем виде Киева ничто не давало оснований предполагать, что развязка наступит так скоро. Но я, уже наученный опытом двух революций — Февральской и Октябрьской 1917 г. в Петрограде, не полагался на внешний вид улиц и оживленное деловитое движение толпы. Надо сказать, что Киев этого времени, не говоря уж о деятельности гетманского правительства, которая составляла скорее оборотную сторону киевской жизни, был центром грандиозных спекуляций самого разнообразного свойства. Не знаю в точности, чем занимался бывший царский товарищ министра юстиции Ильяшенко, но, несомненно, для юрисконсульта здесь была возможность проявить себя в полной мере.

  • Digg
  • Del.icio.us
  • StumbleUpon
  • Reddit
  • Twitter

Комментирование закрыто.